Не встраиваюсь...

Не встраиваюсь
в схемы, в планы, в час,
в твой график,
даже затянув дыханье.
Кораблики,
скукожившись и накренясь,
под мостиками проплывают
между граней.

Не вписываюсь
в повороты дня.
Автобус мыслей
доверху загружен.
И я тебе
в сто раз сильнее
не нужна,
чем ты мне –
нужен.

Как ударяться – так о край стола
догадкой:
вдруг
ты тоже?..
тоже?
тоже!!!
Уж лучше бы скорей тогда – «была»,
чем – «всё равно уж...»

2003

Тебя так много в буквах, морфемах...

Тебя так много в буквах, морфемах
географических названий,
где нет системы
ни поиска, ни свиданий,
что я теряюсь на шаре,
даже размером с глобус,
с трудом себе разрешаю
помнить возраст
и только хочу
быть точкой на этой сетке,
пунктом твоей программы,
чтоб не иметь представлений, где ты,
и в какие ты едешь страны,
а просто быть с тобой.

2003

До Франкфурта не докричишься...

До Франкфурта не докричишься.
И нужно ли, когда так просто мне
Дождаться, переждать и числа
Зачеркивать в календаре; на простыни

Тебя нарисовать; с кровати
Котенка отпугать и вынести.
До Франкфурта бежать не хватит
Ни разума, ни одержимости.

Без имени отеля вдвое
Сложнее отыскать те цифры мне,
Которые соединят с тобою
Ответственно и независимо.

Вернешься через день, а будто
Пройдет еще одно столетие.
В Москве так бесконечны сутки.
Во Франкфурте ты не заметил их.

2002

Три кнопки

Не избежать. Часы перевели.
На разных циферблатах.
Подари
еще пять стрелок.
Может, совпадут
хоть две из них когда-нибудь.
А вдруг?
Есть новое леченье от простуд,
которое – внушают, а не ждут.
На слух оно пока еще звучит
скороговоркой:
ctrl-alt-delete.

2004

Предположенья - маленькие трещинки...

Предположенья – маленькие трещинки
в кирпичике любви.
А на поверхности гелиофиты вещие
уже произросли.

Из эфиопского папируса выдумывать
нельзя себе плоты,
не вознестись (где ниломер?) над уровнем
набравшейся воды.

А как в двухместной барке все же хочется
прошествовать, как Ра
гелиофитам в радость и, за ночь устав,
не ждать утра...

Чтоб Гелиополь снился РАйский... Солнышко!
против твоих лучей
защитный крем бессильно-уничтоженно
жжет – горячей!

И прожигает трещинки – сквозь всю меня
вразрез, напополам.
Скорей бы к Нилу убежать отсюда нам
и к ветреным пескам...

2003

иллюстрация Екатерины Голушко

Королевские игры

Ваше Величество!
Я не знаю, как Вас мне теперь называть.
То ли по имени, то ли зачем-то по-птичьи
к Вам обращаться, чтоб Вам говорить, чтоб сказать…

Столько сказать, что придворные нас не оставят,
столько сказать, что без Вас королевство – сгорит!
Ваше Величество! с Вами на равных
кто-нибудь близкий когда-нибудь – говорит?

Вашим Высочеством я Вас назвать не успела
и не успею – не те уж пошли времена.
Щеки пылают под цвет Вашей мантии. Где мы?
и почему Вы зовете так нежно меня?

Сила всего предложения, Ваше Величество, в точке,
ибо придали законченность мысли - слова.
У других королей есть принцессы: племянницы, дочки.
Ваша принцесса другой с Вами крови была.

Вы, научившийся мудрости совьей, взмахнете
с трона рукой, усмирив стомильонный народ,
вскрикнувший в Вас, и уйдете, уйдете, уйдете.
Ваша принцесса – цыганка у черных ворот.

2004

Мне же теперь с себя скидывать...

Я обиды рассовала по карманам...
Вероника Долина

мне же теперь с себя скидывать легче и легче
платье с карманами – пусть содержимое бьется
носом - о кафельный пол и несбывшийся вечер.
можешь осколки отправить fedex’ом на остров

милый, а я уезжаю – за те горизонты,
где узнавать нас с тобой лишь в отдельности могут.
как бы сложить, не прощаясь, надежду, как зонтик,
дома случайно оставить - пусть вымокнут ноги

милый, обиды – в карманах, карманы – на платье,
платья все сброшены (думай, что вышли из моды).
женщины прячут, когда не хотят потеряться,
и раскрывают тайник - перед самым уходом

2004

друг-без-дружье

И каждый из нас продолжает проживать свой день
в отрешённости, состоящей из друг-без-дружья.
Выходит, что можно справиться и что мигрень -
лишь следствие бури магнитной, погоды вьюжной.

Выходит, что мышцы, напрягающиеся у скул,
и ниточки, заставляющие прыгать плечи,
есть результат перепада температур.

И знаешь, пожалуй, от этого даже легче.

2005
English version

Когда в чашке чая...

Когда в чашке чая сахарные скопления
так множественны, что не тают особенно;
когда в хирургические отделения
поступают мужчины с ребрами сломанными;
когда дарбука отбивает удары, но не может ни выть,
ни рыдать, выплакивая мелодии новые;
когда мой сын забывает прилепить
пластилиновым фигуркам головы,

я о тебе думаю.

2004

Ягоды

Немного страх, немного невозможность
в твоих просторах собирать с куста
поспевшую смородину, на коже,
особенно плечистой, хоть до ста
веснушки пересчитывать, краснея
под цвет ведерных ягод... Боже мой,
Чуть слаще чеснока и сельдерея
дорога через лес – к себе домой.

2005

Уход от...

Уход от нелюбимого –
тебе томагавк в спину.
Уход от равнодушного –
ему по кольчуге саблей.
Уход от того, с кем дышишь, -
обоим выстрел в упор.

2003

В женском отказе

В женском отказе
всегда применима грусть.
Жаль не того, кто отказ услышал –
Жалко себя, всею гаммою женских чувств,
быть перечеркнутой… собственноручно…
Выше
вдруг не поднимет
никто, никогда уже?
Вдруг за отказом –
пусто, как на заводе
в дни забастовок?
Мальчик! ведь в шалаше
было бы тесно нам... Правда! поверь...
За сорок
лет мы соскучимся....
Как это всё принять?
Молодость – башня,
снесенная ветром страсти.
В женском отказе
всегда применимы пять
чувств неразбуженных
и тридцать три несчастья!

Нам бы самим
уяснить механизм чувств…
Всё заколдованней, глубже, необъяснимей
в женском отказе – увы! – очевидна грусть
не состояться богиней.

2003

Зачем-то увёз трамвай...

Зачем-то увёз трамвай
за ту сторону парка,
где розовые русалки
в пруду с января по май.

Задумчивый водяной
из водорослей и пыли
(которого мы с тобой
конфетами приручили)

не встретил меня...

2006-2007

В твоем лесу, в твоем дому...

В твоем лесу, в твоем дому
домохозяйка и царица –
одно лицо, и жить тому
(вернее, той), кто примириться
сумеет легче остальных.
А я мозаику разрушу,
тяжелым камнем бросив стих
в твою израненную душу.

2005

Ниже тротуарного уровня...

Ниже тротуарного уровня - своя вселенная,
вымощенная из недомолвок и тайн.
Корни на лоб спускают - невиданные растения,
а сверху вроде бы ясно: тюльпан, герань...
Тяжелея под легкостью выпрямленного туловища
(собственного), покинувшего подвал,
я забыла спросить: наше с тобою будущее
ты как себе представлял?

2005
English version

На притихших улицах осень...

На притихших улицах осень. А знаешь, знаешь
мне тебя не хватает. Вот бы сейчас ухабы,
в них зарыться по голову черную, шубу, вареж-
ки стянув и завыть по-бабьи –

прямо здесь, на безмолвье осенних улиц,
где тебя не почувствовать, где у деревьев мертвый
взгляд на будущее, на асфальт и юность.
Мне тебя не хватает, знаешь. – Прости, о чем ты?

2005

Из платья, вышитого бисером...

- Из платья, вышитого бисером...
- Прости, немного не расслышала.
- Из платья, глаженного в складочку
и снова смятого, да даром что
труды пропали...
- Не расслышала...
- Я все про то, что было вышито,
потом прожглось утюжной тяжестью.
Из платья этого, за давностью,
поверь, без умысла и вымысла, -
я выросла!

2005

Звери и насекомые

не зовусь, не значусь
в списке бывших качеств,
но возможность встречи -
как сверчок за печкой

развернуться, сдаться,
подойти, сказаться,
но слова как мыши -
побыстрей, потише

разбегают-
ся...

2006